Черная кошка в желтых одуванчиках

Мое ПОРТФОЛИО (некоторые примеры копирайтерских работ)

2012-06-27T23:20:00.015+03:00

Работу копирайтера я впервые начала в дружном и доброжелательном коллективе на замечательной бирже контента АДВЕГО. Получилось! А еще - безумно понравилось!.. Также продолжаю работу на Текстброкере. Спасибо всем коллегам за помощь и поддержку!.. Отдельное спасибо - моим адвеговским друзьям!..

Поскольку выполненных работ накопилось достаточно много, даю ссылки только на некоторые из них, более-менее отличающиеся друг от друга по предъявляемым требованиям.

Пример статей по строительству и ремонту:
http://decshtukaturka.ru/Technologiya_naneseniya_dekorativnoy_shtukaturki
http://mir-stroitelja.ru/index.php/2011-01-05-14-01-27/35-2011-01-05-10-49-27/59-2011-01-10-07-40-55
http://www.domax-fahverk.ru/index.php?id=505

Примеры статей по строительству и ремонту с тематическими ключами (размещение через Миралинкс):
http://sat2.ru/blog/717.html
http://www.svetmontage.ru/teplyj-pol-poraduem-sebya-komfortom/#more-636
http://www.decorit.ru/child/teplyj-pol-v-interere-detskoj.html

Пример статьи с нетематическими ключами (размещение через Миралинкс):
http://musicday.ru/music/index/pjervyje_shagi_navstrjechu_prjekrasnomu_v_sjerjeznom_vozrastje/

Примеры статей по психологии отношений:
http://www.yazvezdochka.ru/psikhologija/muzh_ushel_k_drugoj/
http://www.yazvezdochka.ru/seks/svidanie_s_muzhchinoj/
http://www.womansterritory.ru/otnosheniya/semya/98-est-li-zhizn-posle-svadby-i-gde-imenno.html
http://www.womansterritory.ru/otnosheniya/psihologiya/166-nikogda-ne-povorachivajsya-spinoj-k-xishhniku-na-rasstoyanii-ego-pryzhka.html

Примеры статей на детскую тематику:
http://samara-veterinary.ru/43-o-rebyatah-i/
http://www.mame-pape.ru/razvitie-detej-do-7-let/52-dlja-chego-nam-nuzhny-detskie-razvivajuschie-igry.html
http://www.mame-pape.ru/vospitanie-detej-do-3-let/57-detskie-problemy-tak-li-uzh-oni-serezny-u-samyh-malenkih.html
http://www.mame-pape.ru/razvitie-detej-do-3-let/56-ob-adaptatsii-rebenka-v-detskom-sadu-pojdem-v-detskij-sadik-s-udovolstviem.html

Пример текста на "главную" страницу сайта:
http://www.mame-pape.ru/
http://www.zvery.org//view_cat.php?cat=1
http://muravel.ru/

Примеры продающих статей:
http://termo-belie.ru/grelki.html
http://99ml.ru/catalog/women/Etat-Libre-Dorange/Antiheros
http://99ml.ru/catalog/women/Christina-Aguilera/Women-Christina-Aguilera
http://99ml.ru/catalog/men/Cigar/Commander
http://www.oooatlantis.ru/

Примеры статей на научно-популярную тематику:
http://wateria.ru/index.php/zdorove/63-raznaya-voda/106-serebryanaya-voda.html
http://wateria.ru/index.php/priroda/58-gidrosfera/103-gidrosfera.html
http://wulong.ru/znakomtes-zelenyj-chaj

Пример статьи по предложению услуг:
http://www.allwedding.ru/catalog/teplohod/

Пример статьи по маркетингу:
http://www.marketer.ru/marketing/research/kachestvennye-issledovaniya/fokus-gruppy/organizaciya-i-provedenie-fokus-grupp/

Примеры статей на туристическую тематику:
http://qblog.ru/articles/nacionalnyj-park-iguasu
http://izhevskinfo.ru/news/cont_2259.html
http://www.welcometocz.ru/dokumenty/dop/o-neobychnyh-puteshestvijah/tury_v_chili.html
http://fort-estate.com/index.php?route=product/category&path=35_43

Примеры статей на зоотематику:
http://www.verytiksi.ru/publ/sterilizacija_koshek_panaceja_dlja_nas_ili_dlja_nikh/23-1-0-761
http://www.womansterritory.ru/dom_hobbi/domashcnie_jivotnie/20-o-estestvennyx-aromatax-v-nashem-dome-gde-vyxod.html
http://www.womansterritory.ru/dom_hobbi/domashcnie_jivotnie/131-my-v-otvete-za-tex-kogo-priruchili-podumala-koshka-nablyudaya-za-svoej-xozyajkoj.html
http://venezia24-11.blogspot.com/2010/10/valeria-z.html
http://porodnik.ru/porodnye-stati/vostochnoevropeiskaja-ovcharka-istorija-vozniknovenija-porody.html
http://venezia24-11.blogspot.com/2011/02/blog-post.html?spref=fb

Примеры новостей:
http://www.tverinfo.ru/zdorovje/nachata_komplektatsiya_meditsinskih_uchrezhdenii_g_moskvi_sovremennimi_stabilizatorami_napryazheniya.html
http://www.giway.ru/news/microsoft-skype/
http://www.tverinfo.ru/vrossii/otkritie_obshestvennih_obsuzhdenii_po_proektu_rechnogo_porta_morskoi_fasad_v_sanktpeterburge.html

Другие интересные примеры статей:
http://prosto-jizn.ru/2009-04-09-22-38-45/294-2011-04-01-19-01-37
http://annin.ru/?p=2411
http://webledi.ru/?p=588
http://venezia24-11.blogspot.com/2010/12/blog-post_31.html

Осень

2010-10-08T14:54:00.000+03:00

Осень?

Наверное, это я… Или я – это она?.. Как-то все это стало нераздельно и неизбежно, как-будто срослось однажды, по живому, без кожицы, и все, точка!.. А может быть потому, что произошло это когда-то в удивительный и волшебный день осеннего равноденствия?.. Поэтому обречены мы с тех пор на вечную жизнь в объятиях друг друга, цельно и неразрывно?.. И не деться с тех пор никуда от этой двойственности, потому как теперь ЗАЧАРОВАНЫ… Я и осень!..

Я в осени. Осень во мне. С каждым пройденным (вдвоем и за двоих) шагом мы становимся все более схожими, и внешне, и внутренне… Мы давно понимаем друг друга без слов, ведь нам вполне достаточно одних общих мыслей и ощущений (одних и на двоих) - нам доступна истинная роскошь молчать вместе об одном, и открыто великое таинство БЫТЬ… С каждым пройденным годом мы прочнее и надежнее врастаем друг в друга корнями и сплетаемся ветвями, ревностно оберегая от посторонних нашу СУТЬ…

У нас одна на двоих палитра чувств, эмоций и цветов. Мы вместе тихо плачем теплыми дождями и рыдаем яростными холодными ливнями, прижавшись мокрым лбом к живой земле… Мы вместе улыбаемся золотистым теплом и смеемся, глядя в бездонно-синее, до головокружения, небо. Мы не жалеем красок, меняя листья по своему настроению, но, по-прежнему, с детской наивностью пытаемся спрятать от белого ледяного небытия самый последний лист, пусть – с горько-пряным ароматом и привкусом, но дарованный нам свыше, в награду за ИСКРЕННОСТЬ…

Иначе откуда во мне эта неистребимая жадность - пить осеннее солнце?.. Со вкусом и взахлеб. Пьянея от каждого нового глотка янтарного счастья. Наперекор и вопреки, начиная новый и отмечая каждый прожитый год в удивительный и волшебный день осеннего равноденствия?..

Синька

2010-07-25T13:24:00.001+03:00

Как-то в начале лета мы с Сашуней (моей младшенькой) возвращались домой с прогулки. Погода стояла чудная, солнышко было ласковое, вокруг тихо и сухо. В общем, красота!..

Уже подойдя к самому дому, краем глаза замечаем, что за нами наблюдают… Причем совершенно незнакомые люди: мужчина с маленьким сыном, остановившиеся у соседнего подъезда. «Фу, какая невоспитанность!» - успеваю подумать я, и почти в тот же самый момент с криком «Стой!» Александра хватает меня за руку…

Только замерев от неожиданности (по Сашкиной команде) с поднятой ногой, я смогла увидеть под ней на земле подозрительный малюсенький комочек… Вроде бы – живой… И, к моему величайшему ужасу, я чуть на него не наступила!..

При ближайшем, более детальном рассмотрении комочек оказался покрыт серо-зеленым, с синим отливом, пушком. И наиболее выдающиеся части оного грустно колыхались от самых, казалось бы, ничтожных воздушных колебаний. Трагически приоткрытый темный клювик был как-то по-клоунски гротескно растянут и очерчен желтым. Чернели только крошечные бисеринки глаз да новорожденные пёрышки, которые совсем по-детски встопорщились там, где природой подразумевалось присутствие хвоста и крыльев. И вся эта маленькая беззащитная фигурка была преисполнена тихой торжественной печали и скорбной покорности жестокой судьбе, явившейся к ней в виде моей безликой и, скорее всего, мерзкой подошвы.

Как попал сюда этот птенец, было совершенно не понятно. Синицы (а это, как оказалось, был детёныш синицы) у нас просто обожали обзаводиться потомством совершенно с другой стороны дома, на территории детского сада. Они словно каким-то шестым чувством угадывали истинное предназначение данного учреждения. Причем это правило касалось не только местных синиц, воробьев, сорок, ворон и кошек, но и посторонних собак сомнительного происхождения, невесть откуда появляющихся и неизвестно куда исчезающих после очередного сбора урожая щенков соседской ребятнёй. Но только это - уже отдельная тема для разговора…

Вот так милый птичий ребёнок был вырван улыбчивой фортуной, в лице Сашуни, из цепких лап (точнее, из-под ног) судьбы-злодейки, в моём лице, и посажен в тёплую Сашкину ладошку. По-моему, он даже вздохнул с облегчением. Или показалось?..

«Вот сволочи!» – бросили мы тем, с равнодушно-жестоким любопытством ожидающим развязки возможной драмы. И понесли наше неожиданное приобретение домой, по дороге ломая голову, что же нам делать с этим свалившимся к нашим ногам счастьем. Для начала решили вырастить. А заодно и воспитать, по мере сил и возможностей, достойным членом синичьего общества, причем в условиях, максимально приближённых к полевым. Тут и начались наши трудовые будни!..

Никакой клетки у нас не было. И, поскольку в квартире жила кошка, мы сразу же стали обзванивать всех друзей и соседей с совершенно дурацким вопросом: «А нет ли у вас, случайно?..» Наконец искомый предмет был обнаружен (явно, это был счастливый день для нашего найдёныша) в общем коридоре соседей наших знакомых и торжественно (я также полагаю, тайно) доставлен к нам.

Это было нечто!.. Все деревянные части старой клетки изнутри были добросовестно обглоданы неизвестными науке хищниками. В коих как-то очень смутно (я бы сказала - с невероятным трудом) угадывалась пара симпатичных волнистых попугайчиков, когда-то обитавших там по легенде. Внушительные габариты этого сооружения, может просто в сравнении с нашим малышом, легко могли склонить к довольно-таки заманчивой идее о возможном вольерном содержании каких-нибудь, более-менее скромных размеров, горных орлов.

Наконец наш птенец был посажен на жёрдочку в этот архитектурно-исторический комплекс. Там он, с трудом сохраняя равновесие, встряхнулся и деловито нахохлился, хитро прищурив крошечный глаз. Какое-то время синичонок пребывал в оцепенении, но детская непосредственность довольно-таки быстро взяла своё, и он с любопытством принялся разглядывать окружающие его лица и предметы.

- Привет! – сказали мы ему. – Как тебя зовут?

- Синь! – колокольчиком ответил он и, честное слово, улыбнулся.

Значит нашу кроху назовём Синькой, дружно решили мы. И великодушно разрешили познакомиться с Синькой нашей кошке Алисе, буквально изнывающей от нетерпения за закрытыми дверями (так, на всякий случай).

Истомившаяся красавица мохнатой бабочкой впорхнула в комнату и тут же, с нескрываемым удивлением, замерла перед чудо-клеткой, явно пытаясь понять, что же такое интересное от неё скрывали. «И где же ЭТО?..» - с искренним разочарованием она подняла на нас свои прекрасные изумрудные, в янтарных брызгах, глаза, выдержав почти театральную паузу. Но скоро её носик цвета перезревшей морковки уже нащупал первые признаки инородной жизни на просторах стоящей перед ней странной конструкции.

Внимательно рассмотрев источник всеобщего волнения, Алиса, видимо, решила всем показать, что только она единолично способна заменить бедному птенцу родную мать. Излучая флюиды любви и нежности глазами, которые вдруг приобрели приторный золотисто-медовый оттенок, и, журча весенним ручейком, она принялась деловито бродить вдоль клетки. Причем достаточно красноречиво выражая всей своей пушистой полосато-камышёво-бурой спинкой единственное желание обнять и согреть всех страждущих. При этом кисуня, не переставая улыбаться, не забывала украдкой проверять на прочность прутья решётки мягкой лапкой в белоснежной плюшевой перчатке. Ну, совсем как живая иллюстрация из «Сказки о глупом мышонке»!

Да только Синька оказался совсем не глупым мышонком. Внимательно следя за променадом кошки, лучезарно играющей всеми своими нежно-персиковыми щёчками, он методично отодвигался вглубь клетки. А космические размеры последней позволяли нам больше особо не волноваться за жизнь и здоровье нашего питомца (по крайней мере, по части доступности кошачьим когтям). Так что Алиса, явно проиграв конкурс зрительских симпатий, мудро решила отправиться на балкон, снимать стресс ловлей куда более доверчивых стрижей.

Решив проблему личной безопасности Синьки, мы занялись добычей для него пропитания. Удивительно, но это занятие поглотило львиную долю нашего, бывшего когда-то свободным, времени.

Сначала мы самоотверженно пытались ловить противно жужжащих мух и худосочных до неприличия комаров. Потом поняли, что такой процесс сбора съедобных насекомых скоро начнёт являться нам в ночных кошмарах. И, трезво оценив свои возможности и Синькины потребности, вооружившись детскими лопатками, отправились в ближайший лесок (благо, он у нас через дорогу), полные решимости добыть много жирных дождевых червей. Но поскольку дождей давно не было, количество и упитанность извлечённых нами экземпляров явно оставляли желать лучшего. Невзирая на трудности, мы с поистине маниакальным упорством (и, скорее всего, к ужасу местных кротов), продолжали в четыре руки добросовестно окучивать участки с трудом найденного чернозёма.

Принеся наш бесценный улов домой, мы приступали непосредственно к процедуре кормления. Поначалу это было несколько проблематично, потому что даже явно заинтересованный аппетитным деликатесом Синька, скорее всего по причине своего малолетства, не мог понять, что же ему делать с этим неприлично извивающимся перед ним куском счастья. Все наши рассуждения по поводу вкусной и здоровой пищи были им достаточно внимательно выслушаны, но и только…

Окончательно измучившись, мы обратились за советом к одной очень мудрой женщине по имени Природа и, вооружившись кое-какой логикой, нашли единственно правильное решение этой задачи. Поскольку все птенцы встречают прилетевших родителей дружно разинутыми ртами, мы решили имитировать этот прилёт вручную, в прямом смысле этого слова.

Энергично размахивая перед носом синичонка растопыренной ладонью одной руки, другой мы засовывали корм в послушно раскрытый (Господи, ну наконец-то!) бездонный клювик давно проголодавшегося Синьки. Так что вскоре он уже осоловело моргал, пытаясь уравновесить своё добросовестно наполненное брюшко на жёрдочке, а потом и вообще впал в состояние блаженной дремоты. Теперь уже мы боялись его перекормить, так что попутно был разработан примерный режим кормления нашего малыша.

Синька очень быстро освоился в новых для него условиях. Он стремительно развивался и был от природы достаточно сообразительным, к нашей неописуемой радости и облегчению. Поэтому (хоть и не без нашей помощи) быстро обучился некоторым птичьим премудростям, например, самостоятельно охотиться на червяков в недрах своей клетки.

Каждый день, прибегая домой, Саша долго болтала с явно соскучившимся Синькой о разных, только им одним понятных мелочах. Он что-то радостно щебетал в ответ, нахохлившись от признания собственной значимости, и жмурился от удовольствия, просовывая клювик сквозь прутья клетки, словно пытаясь оказаться поближе к своей подружке.

Эта удивительная общительность Синьки чуть не стала для нас большой проблемой. Твердо помня о том, что наш любимец должен будет жить на свободе, мы очень боялись приучить его к человеческим рукам, ведь излишняя доверчивость к незнакомым людям могла ему только навредить. Поэтому изо всех своих сил старались ограничиться только разговорами с ним, запрятав глубоко в душе горячее желание затискать и зацеловать это очаровательное существо.

При каждой возможности громоздкое Синькино жилище переносилось на письменный стол, поближе к окну, чтобы наш воспитанник не потерял в домашней обстановке «чувство неба» (наша собственная формулировка). Там Синька с огромным интересом наблюдал за вольной жизнью своих собратьев и нежился на солнышке, удовольствием репетируя собственные звонкие синичьи трели.

Дни, проведённые в обществе Синьки, пронеслись совершенно незаметно. Мы и оглянуться не успели, как наш несуразный птенец превратился в симпатичную молодую синичку, умную, ласковую певунью, только размером ещё немного отличающуюся от взрослых птиц.

Однажды, увидев, как Синька опробывает свои подросшие крылышки, топчась на жёрдочке, мы решили, что настало время учебных полётов. Тут же были надёжно закрыты все окна и двери комнаты, а дверца клетки – торжественно распахнута, навстречу новым делам и событиям! Сообразительный синичонок не упустил свой шанс познать мир. И с этой самой минуты начались его увлекательные тренировки, к большому неудовольствию кошки, единственной, кому категорически запрещалось присутствовать при уморительных птичьих кульбитах.

Очень скоро Синька мог уже довольно прилично совершать небольшие перелёты в пределах комнаты. А у нас появилось новое развлечение: стоило мне или Саше протянуть в сторону отлетевшей синички ладонь и позвать «Синь! Синь! Иди ко мне!», как Синька тут же садился нам на руку. При этом он что-то громко и радостно цвиринькал, как бы делясь новыми впечатлениями на своём языке. Такую небольшую шалость мы решили себе позволить, поскольку постороннему человеку на улице вряд ли придёт в голову звать по имени каждую пролетающую мимо синицу. По крайней мере, нам очень хотелось в это верить.

И вот настало утро того знаменательного дня, в который было решено отпустить нашего Синьку на его историческую (по нашим предположениям) родину. Мы с волнением водрузили нашего любимца в корзинку, надёжно прикрыв её сверху ракетками для бадминтона. И отправились в наш любимый лесопарк, из которого, наверное, прослышав о нашем визите, в срочном порядке эвакуировались все оставшиеся в живых червяки…

Мы почему-то очень скептически выбирали место для воссоединения Синьки с родственниками. Наконец, остановились на полянке, возле большого поваленного тополя. Потом вытащили из корзины свои ракетки и с нескрываемым интересом стали ждать развёртывания дальнейших событий. Ждать пришлось сравнительно долго…

Сначала Синька зачарованно, можно сказать, со вкусом, разглядывал ближайшие кусты и деревья, как будто сравнивая в уме размеры растений, виденных с высоты девятого этажа, с их дикорастущими оригиналами. Потом, нахохлившись, что-то недовольно бормотал, но мы так и не смогли понять, что же так его смущало.

Вдруг, откуда-то сверху, заливчатым колокольчиком прозвенела короткая синичья трель. Нашего Синьку в одно мгновение словно подменили! Жадно вслушиваясь в листву, он начал быстро-быстро вертеть своей чёрненькой головкой с заблестевшими от возбуждения бусинами глаз. И неожиданно громко цвиринькнул в ответ, причём так музыкально, что мы с гордостью оглянулись на невидимых слушателей, как будто именно мы обучали его пению с самых пелёнок.

Сверху откликнулись, словно приглашая продолжить общение. Синька не отказался. Более того, вспрыгнув на край корзинки, он, совсем чуточку помешкав, удивительно изящно вспорхнул на ближайшие тополиные ветки. Так, периодически перекликаясь со своим новым товарищем, Синька с удовольствием перелетал с дерева на дерево вкруг поляны, как бы заново знакомясь с клёнами и соснами, с каждым разом всё выше и выше. Его хрустальный голосок, ставший для нас почти родным, звонко раздавался то тут, то там.

«Ура! У нас получилось!» - с облегчением решили мы, радуясь за нашего малыша. Потом я, шутки ради, протянула руку и позвала: «Синь! Синь!». И что бы вы думали? Уже невидимый в листве, Синька маленьким истребителем тут же спикировал на мою ладонь. Пока мы приходили в себя от удивления, он прыгал по нашим с Сашей рукам и плечам и, захлёбываясь от восторга, что-то рассказывал.

Вот так и гуляли, то, играя в бадминтон, то, развлекаясь с Синькой, которому такое занятие явно тоже пришлось по вкусу. Проходящие иногда мимо нас дети, да и их родители, смотрели на Сашку, буквально раскрыв рты. А она, наверное, чувствовала себя настоящей цирковой фокусницей с дрессированной птицей. Кстати, как оказалось, к посторонним людям, вопреки моим опасениям и к нашему общему облегчению, Синька был абсолютно равнодушен.

Наконец, пришло время возвращаться домой. Нагулявшиеся и голодные, но с радостным чувством честно исполненного долга, мы собрали наши пожитки. Попрощались с Синькой, пожелав ему долгой и счастливой жизни. Он что-то весело цвиринькнул в ответ. Но, только мы вышли с поляны, он, с громким пронзительным криком, кинулся нам вслед!..

Да, к такому повороту дел мы были совсем не готовы… Перед глазами, почему-то, сразу возник образ Лиса из «Маленького принца», с укором качающего головой: «Ты всегда в ответе за тех, кого приручил». В общем, ситуация как-то удивительно непредсказуемо вытекала из-под контроля…

А в это время Синька, совсем не желающий с нами расставаться, жалобно плакал, цепляясь за нашу одежду маленькими острыми коготками. При этом, растерянно растопырив крылья, он совершенно непонимающе заглядывал нам в глаза. Скрипя сердце, мы посадили его обратно в корзину и молча пошли домой, с рухнувшим ниже плинтуса настроением, даже не представляя, как решить неожиданно возникшую проблему.

Решение пришло как-то само собой, когда я, мрачнее тучи, стояла на балконе, глядя на оживлённое передвижение пернатых в злополучном детском саду. Ясно было только одно – нужно действовать, причём как можно быстрее. Совершенно спонтанно, сама даже не знаю почему, я посадила Синьку на ладонь и, показав на садиковские берёзы, попыталась объяснить, что именно там находится его настоящая семья.

Услышанное Синьку явно заинтересовало. Он словно о чём-то серьёзно задумался, совсем по-попугайски встопорщив перышки на лбу. Это был ещё наш малыш…

А потом вдруг его глазки задорно взблестели, пёрышки враз плотно прижались к телу, собравшемуся для прыжка. Его головка юрко завертелась, будто прокладывая невидимый пунктир к ближайшим деревьям. И это уже была новая, совсем взрослая птица. И именно она сейчас приняла решение, самое первое и потому самое важное в своей маленькой жизни.

«Давай, малыш, не бойся, у тебя всё получится, ну же!» – подбадривали мы Синьку с двух сторон, как заведённые. И он полетел…

Но, пролетев буквально этаж, вдруг испугался собственной смелости. Резко развернувшись, крича и плача, Синька бешено замолотил крыльями, пытаясь зацепиться маленькими коготками за скользкую панельную плитку между этажами.

Охнула Сашка. У меня как-будто что-то оборвалось внутри. Сердце почти остановилось, потом вдруг сумасшедше заколотилось в висках. Мы и подумать не могли, насколько родным станет нам это маленькое существо. И теперь оно отчаянно нуждалось в нашей помощи, а мы были совершенно бессильны помочь ему чем-либо!.. Единственное, что мы были в состоянии делать, глотая сквозь слёзы застывший в горле комок, это уговаривать его лететь дальше…

Наконец, безуспешно поцарапав стену ещё какое-то время, несчастный, безумно уставший Синька покорился судьбе и плавно спикировал на растущую под домом вишню. И тут произошло удивительное событие! (Видимо, шмыгая носами, мы так безумно надеялись на чудо, что оно всё-таки решило явиться нам.)

К вишне сразу же метнулась какая-то взрослая синица, явно привлечённая призывами Синьки о помощи. «Мать!» - одновременно мелькнула у нас догадка. О чём они чирикали, неизвестно, но только вскоре мы услышали из листвы жизнерадостное Синькино «Цвиринь!», а его голос мы научились различать очень хорошо, потому что, наверное, он один в целом мире был такой высоты и чистоты.

Окончательно освоившись на вишне, наши вновь обретённые родственники, радостно перекликаясь, полетели в столь милые их сердцу детсадиковские берёзы, видимо для встречи с остальным семейством. А мы наконец-то вздохнули с облегчением, как самую прекрасную музыку слушая хрустальный голосок Синьки, весело доносящийся то с одного дерева, то с другого.

Как ни странно, эта история имела очень неожиданное продолжение.

Через пару дней Вика, наша старшенькая, вдруг приносит домой синичку: «По-моему, это ваше!..». Сначала мы остолбенели. Потом быстро сунули птицу в клетку, которую уже собирались вернуть законным владельцам. (Подальше от нашей киски, моментально приклеившей себе знаменитую улыбку Чеширского кота.)

Что же случилось? Неужели Синька заболел? Мы просто терялись в догадках, ведь синичка действительно производила странное впечатление.

Усевшись на жёрдочку с удивительно глупым видом, она упорно демонстрировала полную потерю памяти, наотрез отказываясь признавать не только нас, но и свою бывшую квартиру. Да и во внешнем облике было что-то не то. Не могу сказать что, но не то!.. Вроде, полнота не та… Огонька в глазах не хватает… И тут нас осенило – это же не Синька! Всё сразу же встало на свои места.

Вздохнув, мы, натренированными уже движениями, решили сначала накормить птенца. Он был жутко голоден, но питаться сам категорически отказывался. Тупо раскрывая свою безразмерную глотку, ждал, пока её наполнят продуктом. Причём, совершенно игнорируя предложение принять в этом процессе активную позицию. Так и сидел, совершенно индифферентным пельменем, абсолютно ничем не интересуясь в этой жизни. Орал от голода при виде червяка перед самым клювом, но сам что-то делать при этом не желал. Толстый (непонятно отчего), глупый и ленивый.

То ли наш Синька был гением от природы, то ли этот новый птенец был туп непроходимо, я не знаю. Но только нас сложившееся положение дел стало заметно напрягать. Общение с дураками всегда утомляет, а тут… Словом, было решено отправить этот славный образец «высокого» интеллекта на доработку, по ранее намеченной и опробованной траектории – в сад. Что мы и проделали, с каким-то даже зловредным удовольствием, под аккомпанемент явно различимых Синькиных трелей. Может, его там чему-нибудь научат?.. Если смогут…

Вот и всё. С тех пор все синицы стали нам как братья и сёстры, причём такое впечатление, что это взаимно. Гуляем ли мы в лесу, идём ли по городским улицам, все синички на «Синь! Синь!» обязательно отвечают «Цвиринь!». Удивительно, но факт. А на нашем балконе круглый год висит кормушка с сырыми семечками, для «наших малышей», иногда образующих целыми семействами высокоорганизованную очередь, иногда просто залетающих поболтать. И даже Алиса уже привыкла их считать чем-то вроде неотъемлемой части нашего интерьера. Вот такая история!..

Дорога

2010-07-07T23:11:00.000+03:00

Она шла вперёд. Шла долго и упорно. Она уже не помнила, сколько времени длился этот путь. Впрочем, теперь это было и не так важно. Этот путь стал не просто смыслом её жизни. Он стал её жизнью…

Раньше она любила забираться высоко в горы. Почему-то именно там, вдали от людей, она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Бежала с лугов вверх, туда, куда манили её каменные пальцы, словно кожей обтянутые перламутровым мхом. Раскинув руки, со смехом падала в золотистую россыпь лапчатки и лютиков, щедро сбрызнутую синевой горечавки. Закрывала глаза и, наугад, на счастье, искала наощупь длинными тонкими пальцами колкие стебли диких маков. Раз! Два! Три! Всё сбудется! Целовала, благодарная, алые пушистые лепестки и мечтала…

На рассвете клубились нежным туманом расщелины, отдавая в утреннее небо причудливые хлопья розовеющих облаков. Ей казалось, что ещё чуть-чуть, и она сможет дотянуться руками до их невесомых тел. Как же ей хотелось погладить облако!..

Стряхнув обрывки снов из прошлой жизни, она наспех умывалась водой из ручья и шла дальше. Дальше и дальше. Ничего ни у кого не спрашивая, ничего никому не объясняя. Изредка останавливалась, пристально смотрела из-под иссушенной ладони на солнечный диск, и странная улыбка скользила по её обветренным, потрескавшимся губам. И опять неведомая сила влекла её вперёд. Как перелётную птицу…

Как-то она сидела на плоском мшистом валуне, на самом краю ущелья, по обыкновению положив подбородок на острые колени и обхватив их руками. Любовалась заходящим солнцем. Когда вдруг увидела этих птиц. Сначала услышала, а потом увидела.

Стая диких гусей летела так низко над её головой, что она отчетливо видела каждое светлое пёрышко на их серых грудках, каждую складочку на тёмных кожистых лапках. Отрывистые гортанные крики, перемежаемые шумом сильных крыльев, со свистом рассекающих упругий воздух, зазвучали в её ушах удивительной мелодией. Древней и непонятной, но такой чарующей!..

Она шла и шла снова. Времени для неё больше не существовало. Наверное, она шла сквозь время, смешав воедино дни и годы. Черпая силы неизвестно откуда, она совершенно не чувствовала усталости. Как не чувствовала жары и холода, почти не испытывая потребности в пище. Это всё больше не имело значения. Остались только сны. Сны из прошлой жизни. Они уже осмелились являться ей среди бела дня, не дожидаясь ночи, и путались под ногами, мешая идти…

В стае она заметила белую птицу, летевшую последней, даже на некотором отдалении от всех. Не своя и не чужая. Непохожая на остальных, она удивительным образом притягивала к себе взгляд. Неожиданно красные солнечные лучи обняли белую гусыню нежным румянцем, а сквозь почти прозрачные розовые крылья как-будто засветилось небо. «Она прекрасна! Пусть не такая, как все, но как она прекрасна!»

Проследив взглядом улетающую стаю, она в каком-то неистовом порыве вскочила на ноги. Взметнула тонкие руки в небо и застыла на ветру странной, словно бронзовой в закате, птицей. Только сердце бешено колотилось в груди. «Одно солнце может видеть то, что не хотят замечать другие!»

Пойманной птичкой забилось вдруг в её безумной голове одно-единственное желание и, неожиданно обретя свободу, вспорхнуло высоко-высоко в небо. «Я пойду за солнцем! Я буду идти столько, сколько хватит моих сил. И солнце сможет меня понять и полюбить! Как ту белую птицу…»

Она шла за солнцем. Радостная эйфория, переполнявшая её вначале, постепенно сменилась почти яростным упорством в достижении своей, одной только ей понятной, цели. «Сумасшедшая!» – цедили ей вслед. Не слышала и не оглядывалась. Другие предлагали ей иногда кое-какую одежду и ночлег. «Блаженная…» - шептали украдкой. Что ей было до людских пересудов! ОНА ШЛА ЗА СОЛНЦЕМ!

Долгая дорога истрепала её тело и одежду. Ветер и солнце иссушили кожу, почти превратив её в пергамент. Её движения стали неровными и отрывистыми. Только в полуослепших глазах по-прежнему горел безумный огонь, заставляющий её подниматься снова и снова. Наперекор всему. Она улыбалась!..

Она остановилась, дойдя до моря. Немного помешкав, подошла совсем близко к воде. И только сейчас ощутила почти нечеловеческую усталость, внезапно обрушившуюся на её вдруг сгорбленные плечи непосильным грузом. Как тяжело!..

Прохладные волны заботливо обмывали её словно горевшие огнём ступни, осторожно пощипывая солёными язычками израненную кожу. Красное закатное солнце огромным огненным шаром катилось за горизонт, раскинув к её ногам багряную бликующую дорожку, призывно танцующую на беспокойных волнах.

Она долго стояла неподвижно, скрестив напоминающие сучья руки на впалой груди. Просто стояла и смотрела. Туда, где ещё пульсировало сердце кровавого солнечного сгустка, породившего её веру…

Пролетающие мимо чайки с испуганными криками бросались прочь, узнав в странной неподвижной фигуре человека. Она их не видела. Она видела, как растворялась в закате удивительная белая птица, которая, перед тем, как исчезнуть навсегда, неожиданно оглянулась. И в птичьих глазах, до краёв наполненных непонятной грустью и почти человеческим состраданием, блеснула слеза…

Она упала, как подкошенная, когда незаметно подкравшиеся сумерки вдруг крепко сжали её горло, мешая дышать. Провалилась в круг, где весело плясали её сны, вырвавшиеся, наконец-то, на свободу. Перед ней сказочной вереницей проносились все цветы, мимо которых она проходила, не замечая их. Она вдыхала их волшебный аромат, который не чувствовала раньше. Она слышала чудесное пение всех птиц, не услышанных прежде.

Удивлённая и обрадованная, она взмахнула сильными белыми крыльями. Раз. Два. Три. «Всё сбудется, помнишь?...» Поднималась всё выше и выше над морской гладью, пока не увидела на западе догорающий, уже едва различимый, солнечный отблеск, по-прежнему зовущий её…

Наступившая ночь надёжно обхватила чёрным кольцом всё живое. Лишь одна далёкая звезда наклонила вниз своё сверкающее лицо, словно пытаясь что-то внимательно рассмотреть. И в глубине её огромных изумлённых глаз навсегда осталась отразившаяся в них непонятная маленькая точка. То ли - девочка, то ли - старуха. Душа человеческая…

Приключения Травяного Семечка (Сказка для детей, больших и маленьких)

2010-07-04T17:18:00.003+03:00

«В тридевятом царстве, в тридевятом государстве…» Нет, не то! «Сидит девица в земляной темнице…» Эх, опять что-то не то! Темно кругом. И холодно. Бр-р-р! Травяное Семечко поежилось и, сладко зевнув, снова погрузилось в приятную дремоту. И опять почему-то снились ему совершенно непонятные вещи: яркий, почти ослепительный, свет, струящийся отовсюду, и тепло, которым этот свет окутывал Травяное Семечко словно мягким пушистым одеялом, заставляя улыбаться даже во сне. «Не буду просыпаться», - решило Травяное Семечко и сжалось поплотнее в комочек.

Долго спало Травяное Семечко, пока в один прекрасный день не произошло нечто удивительное: на голову ему вдруг свалилось что-то мокрое и упругое.

- Привет! – закричало оно в самое ухо Травяного Семечка. – Просыпайся скорее, проспишь самое интересное!

- Ты кто? – изумилось Травяное Семечко.

- Я – Первая Капля, Которая Разбудила Травяное Семечко! – гордо заявило существо и звонко рассмеялось. – Поторопись! Пришла весна, и тебя зовет Солнышко!

- Меня зовет Солнышко? – опять удивилось Травяное Семечко. – Как это? Эй, Капля!

Но Первая Капля, Которая Разбудила Травяное Семечко, уже бежала дальше, ее задорный смех раздавался все тише и тише. «Надо же, меня где-то ждут! – окончательно проснулось Травяное Семечко. – Как интересно!»

Бум! На голову Травяного Семечка упала еще одна капля. Потом вторая, третья… Новые и новые капли барабанили по Травяному Семечку, щедро умывая его заспанное личико.

«Вы знаете, меня ждет Солнышко!» – с гордостью говорило каждой встреченной капле Травяное Семечко, надувая наполненные влагой щечки. Спать больше не хотелось совершенно. Словно какая-то неуемная энергия завладела Травяным Семечком, заставляя бешено колотиться его маленькое сердечко от необычайного волнения.

Но, стоп! Где же находится Солнышко? От этой неожиданной мысли у Травяного Семечка просто перехватило дыхание. Как же они встретятся? Единственной, кто мог бы ответить на этот самый важный в жизни Травяного Семечка вопрос, была Первая Капля, Которая Разбудила Травяное Семечко!

«Ее надо догнать, во что бы то ни стало!» - вдруг пришла в голову Травяного Семечка потрясающая мысль. Настолько потрясающая, что оно изо всех своих маленьких сил дернулось вниз, словно пытаясь поймать замолкающее уже вдали эхо заразительного смеха. От этого непроизвольного движения вдруг лопнула размокшая кожица Травяного Семечка, и показался маленький белый корешок.

«Ого!» - подумало Травяное Семечко. И тут же решило, что это очень даже неплохо. Сначала робко, а потом все смелее и смелее, ощупывая корешком земляные комочки, словно пальчиком, Травяное Семечко устремилось вглубь на поиски Первой Капли, Которая Разбудила Травяное Семечко. И настолько велико было желание Травяного Семечка увидеть Солнышко, что вдогонку первому отправило оно второй корешок, а потом и третий, и четвертый…

Долго бродил корешок Травяного Семечка по подземным лабиринтам вместе со своими младшими братьями. В пути они познакомились и подружились с другими такими же юными и веселыми созданиями, но никто из них так и не видел больше Первую Каплю, Которая Разбудила Травяное Семечко.

Однажды наши корешки повстречались с корнем молодой рябины, оказавшимся таким же приветливым и словоохотливым, как и его хозяйка.

- Я знаю, знаю! Я очень много слышал о Солнышке, до меня часто доходят разговоры моих веток и листьев. Оно находится ТАМ!.. - наконец загадочно произнес рябиновый корешок, многозначительно подняв глаза кверху.

О!.. – только и смогло произнести Травяное Семечко. Оно совсем не имело понятия, что же такое ветки и листья, но теперь точно знало, что Солнышко следует искать совершенно в другом направлении.

Сначала эта мысль немного озадачила Травяное Семечко, но, немного погодя, она забилась в его маленькой головке с такой силой, что (хрясть!) вырвалась наружу!.. «Ой-ё-ё-ёй, что же это такое?!» – воскликнуло Травяное Семечко, с испуганным удивлением обнаружив у себя на макушке неожиданно возникший росток.

Пока Травяное Семечко приходило в себя после такого потрясения, его новорожденный росток достаточно быстро расправился и, словно подчиняясь действию невидимого магнита, потянулся вверх, с каждой минутой двигаясь всё увереннее и увереннее. «К Солнышку!» - скомандовало себе Травяное Семечко и, затрепетав от радостного предчувствия, устремилось навстречу своей мечте.

«Ууух-ты!» – перехватило дыхание у Травяного Семечка, когда его росток вдруг вынырнул из-под земли наружу. Яркий свет буквально ослепил его, заставив тут же зажмуриться, а множество совершенно новых звуков совсем оглушило. «Я умираю… – прошептало Травяное Семечко, чувствуя, как кружится его маленькая головка. - Прощайте все!»

Здравствуйте! Ха-ха-ха! Здравствуйте! Здравствуйте!

Что-что?.. – пролепетало Травяное Семечко и слегка приоткрыло один глазик.

Удивительный свет, так испугавший Травяное Семечко вначале, уже не казался таким страшным. Наоборот, он становился всё более приятным и теплым. Как во сне. «Да-да, это мне что-то напоминает, там, во сне!» - встрепенулось Травяное Семечко и, само того не ожидая, широко распахнуло глаза.

Увиденное настолько приятно поразило Травяное Семечко, что на какое-то время от испытанного восторга у него пропали дар речи и способность мыслить. «Вот оно – Солнышко!» – наконец догадалось Травяное Семечко и улыбнулось в ответ ласковым лучам.

Повсюду раздавался радостный гомон птиц и растений, просыпающихся после долгой зимы. Все радовались друг другу, как после долгой разлуки, улыбались и смеялись. Оглядевшись вокруг себя, Травяное Семечко заметило множество так же удивленных, как и оно само, только что появившихся на свет росточков, с искренним любопытством разглядывающих своих соседей.

Недалеко от Травяного Семечка с удовольствием расправляла затёкшие веточки молодая рябинка, которая, сладко зевая, по-соседски строила глазки юному клёну.

- Ах! Какая чудесная сегодня погода, не правда ли? Под таким солнышком я чувствую, как внутри меня всё прямо таки бурлит, и я вся расцветаю, расцветаю… Ах, не смущайте меня, ведь я ещё не совсем одета! – затрепетала Рябинка тонкими голыми веточками и, заметив восторженный взгляд Травяного Семечка, приветливо ему кивнула. – Здравствуйте! Мы с Вами раньше нигде не встречались?

- Здравствуйте! – улыбнулось в ответ Рябинке Травяное Семечко, сразу же вспомнив похождения своих корешков. – Мне много рассказывали о Вас, а меня зовут Травяное Семечко!

- Очень, очень приятно! Хотя, если честно, Вы мне очень напоминаете травинку, у меня очень много знакомых травинок, и сходство между вами, я Вам скажу, просто потрясающее, не правда ли? – обратилась Рябинка за поддержкой к окружающим растениям, которые дружно закивали в ответ. – Ну да ладно! Я очень рада приветствовать Вас, Травяное Семечко, в нашем обществе. Вы - очень симпатичная травинка, и, я уверена, мы очень быстро подружимся с Вами!

Произнося эту речь, Рябинка слегка разволновалась, а когда она волновалась, то довольно часто употребляла слово «очень», немного театрально взмахивая изящными блестящими веточками. Но, несмотря на подобные мелочи, она была так искренна и обаятельна, что навсегда покорила сердце Травяного Семечка.

«Какое счастье жить в этом чудесном мире!» – думало Травяное Семечко, с удовольствием разглядывая прекрасные лица своих новых товарищей и без умолку болтая с ними о всякой всячине. Все вокруг смеялись, пытаясь запомнить и повторить звуки птичьих трелей, звенящих в прозрачном весеннем воздухе хрустальными колокольчиками.

Потом молоденькие травинки подняли и сомкнули над собой длинные тоненькие листочки, ритмично двигая в такт легкому ветерку стройными стебельками. Это был их первый весенний танец. А многолетняя трава снисходительно кивала им прошлогодней соломенной гривой и, незаметно улыбаясь в усы, сама вспоминала свою первую весну.

Вдоволь навеселившись и наигравшись, Травяное Семечко вспомнило слова Рябинки и призадумалось. Потом внимательно оглядело себя и снова задумалось… Совсем-совсем ненадолго, потому что «Ах!», Травяное Семечко вдруг увидело чудо! Переливаясь в солнечных лучах нежно-золотистым перламутром, чудо опустилось прямо на Травяное Семечко и несколько застенчиво произнесло:

- Вы позволите?..

- О да, конечно, - смущенно пролепетало Травяное Семечко, несколько сбитое с толку тем, что олицетворение такой неземной красоты и совершенства обратило на него свое внимание. – А Вы, простите, КТО?..

- Я? – загадочно переспросило чудо. Неторопливо разложило и снова сложило над собой лимонно-жёлтые лепестки крыльев. Медленно развернуло изящной чёрной лапкой свёрнутый спиралькой чёрный хоботок. Также медленно свернуло его обратно. Помолчало. Подумало. И, наконец, произнесло: - Я – Бабочка!

- О!.. – выдохнуло Травяное Семечко, но тут же, вспомнив правила приличия, поспешило представиться. – Очень приятно! А меня зовут Травяное Семечко!

- Травяное Семечко?.. – удивлённо протянула Бабочка. – Я, конечно, могу ошибаться, но, по-моему, Вы – вылитая Травинка!

И, словно в подтверждение своих слов, Бабочка принялась тщательно ощупывать зелёный стебелёк Травяного Семечка своими цепкими чёрными лапками.

- Ой-ой, как щекотно! – засмеялось Травяное Семечко. «Но как же так?.. Хотя и Рябинка тоже об этом…» - мысли его запутались окончательно.

Очевидно, Бабочка была очень умной, потому что, заметив сомнения Травяного Семечка, она несколько театрально приподняла блестящую чёрную лапку и, чуть выдержав соответствующую паузу, авторитетно заявила:

- Вы знаете, так бывает в жизни. Вот растёшь, растёшь и… Вырастаешь!.. Ну, все мы с чего-то начинали. Вот я, например, была КУ-КОЛ-КОЙ! Вы не поверите! Что мне пришлось пережить в прошлом! Ужас! – разоткровенничалась вдруг Бабочка. Затем с видимым удовольствием оглядела свой роскошный наряд и изрекла: - Зато теперь позади - и детский вид, и детское имя. Кажется, где-то это называется ЭВО-ЛЮ-ЦИЯ, нравится это кому-то или нет! Так что, следуя здравому смыслу и логическому мышлению, Вы – самая настоящая Травинка. Здравствуйте, Травинка!

«Травинка, Травинка», - словно примеряло на себя новенькое имя Травяное Семечко, совершенно переполненное удивительными знаниями и объяснениями своей новой знакомой. «А что, мне это очень даже нравится!» - наконец решило оно и радостно сообщило окружающим:

- Здравствуйте, здравствуйте! Теперь меня зовут Травинка, и я приветствую всех вас!

- Я так и знала! Так и знала! – весело защебетала Рябинка, размахивая своими веточками, густо облепленными пухлыми, уже начинающими проклёвываться почками. – Я так и предполагала!

Очень скоро наша новоиспечённая Травинка совсем выросла и окрепла. Вместе со своими друзьями она искренне радовалась каждому новому солнечному дню, дарящему им много новых знакомых и массу новых впечатлений.

Часто в гости к Травинке прилетала умная Бабочка. Она неспешно и основательно рассказывала последние новости и охотно делилась очередными научными сведениями из жизни насекомых и не только. Любознательная Травинка была просто идеальным слушателем и никогда не перебивала свою собеседницу, что вдохновляло словоохотливую Бабочку на новые рассказы.

Травинка поначалу стеснялась спросить у Бабочки, откуда та черпает свои поистине энциклопедические знания, но вскоре всё выяснилось. Оказывается, по странному стечению обстоятельств, Бабочка умудрилась появиться на свет в Научной библиотеке, в секторе биологии. И, пребывая в процессе развития гусеницей, в поисках чего-нибудь зелёненького и вкусненького, она исползала и попробовала на зубок не один толстый том с умными выражениями.

Процесс познания настолько захватил будущую Бабочку (в лице гусеницы), что даже свой кокон она создала в непосредственной близости от любимого энтомологического справочника. Выйдя из кокона, Бабочка с нежной грустью погладила лапкой на прощание так полюбившийся ей справочник. Вздохнула. И тут же резво упорхнула в призывно раскрытое окно, сгорая от желания поделиться с окружающим миром своими умственными приобретениями.

«Надо же, какая поразительная биография!» - искренне удивлялась Травинка.

- Как же Вам удалось столько запомнить, да ещё и из прошлого существования? – спросила она, имея в виду гусенично-кукольный этап в жизни Бабочки.

- Ну, знаете ли, генетическая память – вещь поистине удивительная! – жеманно произнесла Бабочка и, явно довольная произведённым эффектом, гордо вскинула вверх свою блестящую головку с лихо закрученным хоботком, да так, что чуть не свалилась с Травинки. – И, кстати, почему это нас, бабочек, принято считать глупыми и легкомысленными? Иногда так обидно становится!

Вдоволь наговорившись, Бабочка сослалась на какие-то неотложные дела и улетела. А Травинка задумалась… Что-то в словах Бабочки было ей, почему-то, очень знакомо. Что-то… Что же?..

Травинка сосредоточенно думала о своём, что, в свою очередь, совершенно не мешало ей наблюдать за маленькой божьей коровкой, явно решившей измерить длину всех листиков нашей Травинки. Один раз она даже не удержалась и пощекотала животик божьей коровки острым кончиком свободного листочка, что той очень понравилось: «Хочу ещё!».

«Дети – они везде дети!» - мудро решила Травинка, заметно повзрослевшая после общения с умной Бабочкой, когда наигравшаяся малышка отправилась, наконец, восвояси. – «Дети… Дети… Стоп! По-моему, я знаю, в чём дело!».

Травинка вдруг вспомнила себя маленьким Травяным Семечком. Вспомнила свой сон об удивительном тёплом свете, наполняющем изнутри спокойной и доброй уверенностью. «Генетическая память – вещь поистине удивительная!» - чертила в воздухе лапкой воображаемая Бабочка в мыслях Травинки.

«Ну, конечно же, ведь я ещё до своего рождения знала, что такое Солнышко! Ай да Бабочка!» - Травинка не уставала восхищаться умом своей подружки, а также радоваться своей собственной сообразительности.

Вокруг Травинки росло очень много одуванчиков. Их симпатичные ярко-жёлтые головки, пахнущие мёдом, напоминали ей миниатюрные солнышки, в изобилии разбросанные повсюду кем-то очень добрым и весёлым.

У одуванчиков всегда было хорошее настроение, поэтому Травинку очень радовало такое соседство. Они часто шутили и смеялись, особенно с молоденькими бабочками и стрекозами, которых их общество притягивало к себе как магнитом.

Только пчёлы и мохнатые шмели, похожие на маленьких чопорных банкиров, не поддавались всеобщему веселью, поскольку практически всегда бывали чем-то озадачены и озабочены. Всем своим серьёзным видом они внушали окружающим мысль о том, что заняты решением проблемы никак не меньше космического масштаба. При этом, как бы невзначай, деловито перебирали толстенькими лапками золотистую цветочную пыльцу, долго и тщательно пробовали её на вкус, пока, наконец, не начинали гулко и громко одобрительно жужжать.

При этом всё общество, немного присмиревшее во время этого действа, облегченно вздыхало. И вся карусель начиналась сначала: цветы шутили, словно соревнуясь между собой в остроумии, а бабочки со стрекозами пускались в хоровод, непроизвольно поддерживая лапками свои животики, сотрясающиеся от хохота.

Одна маленькая зелёная стрекозка, иногда прилетающая в компании своих старших сестёр, была очень застенчивой. Она поначалу очень робела, когда цветы и с ней пытались заговорить. При этом её большие выпуклые глаза становились ну просто огромными от испуга, а она сама буквально превращалась в удивительное маленькое изваяние. Только маленькие полупрозрачные крылышки слегка трепетали на ветерке. Или мелко-мелко дрожали от страха?..

Травинка быстро прониклась симпатией к милому стрекозьему ребёнку. И даже стала первой из местных растений, кто завоевал доверие пугливой юной особы. Теперь стрекозка с удовольствием раскачивалась на длинном упругом стебельке Травинки как на качелях. И, как оказалось, она очень любила смеяться!..

Однажды в жизни Травинки произошло удивительное событие. Проснувшись как-то утром, она не обнаружила вокруг себя привычно улыбающихся, всегда приветливых лиц одуванчиков. В недоумении оглянувшись, Травинка увидела, что их весёлые солнечные головки по-прежнему плотно сомкнуты, словно в кулачки.

- Эй! Что это с вами?.. Просыпайтесь быстрее, ведь утро уже давно наступило! – заволновалась Травинка.

- Нет-нет… Мы ещё поспим немного… - сонно бормотали в ответ одуванчики.

- Как же так?.. – растерялась Травинка.

- Ничего страшного, просто скоро, видимо, будет дождь, - лениво зевнула Рябинка, с удовольствием потягиваясь всеми своими веточками, густо покрытыми изумрудными перистыми листочками, напоминающими маленькие пальчики.

«Дождь?..» - не успела удивиться Травинка, как на неё упало что-то маленькое, круглое и упругое. Хихикнув, это ЧТО-ТО прокатилось по верхнему листочку и затаилось около стебелька.

- Привет! – вдруг громко крикнуло ЧТО-ТО в самое ухо Травинки и звонко рассмеялось. – Ну, вот мы и встретились!

- Ой! – только и выдохнула Травинка, переполненная радостным удивлением, сразу же узнав голос Первой Капли, Которая Разбудила Травяное Семечко. – Как же я рада слышать тебя! Ты даже представить себе не можешь! Где же ты пропадала столько времени?

И Первая Капля, Которая Разбудила Травяное Семечко, перекатываясь сверху вниз по травяным листочкам, рассказала Травинке о своих приключениях. А Травинка слушала этот рассказ, буквально раскрыв рот от удивления. И немного сожалела о том, что рядом не оказалось умной Бабочки, большой любительницы познавательных историй. Что же делать, если бабочки не очень любят встречаться с дождём?

Как оказалось, дождевые капли обожают путешествовать. Настолько, что занимаются этим практически всю свою жизнь.

Падая вниз с дождевых туч, питая и умывая все живое на своем пути, они попадают в землю, где собираются вместе в подземные ручейки. Потом эти ручейки снова пробиваются на поверхность земли в виде родников, из которых берут начало большие и маленькие реки и речушки. Широкие и узкие, равнинные и горные, спокойные и рокочущие, они устремляются к морю.

Там все новоприбывшие капли немного отдыхают, принимая очищающие соляные ванны. Там же они общаются в более-менее спокойной обстановке и делятся между собой накопленными впечатлениями и опытом. И только после этого, отдохнувшие и заметно посвежевшие, они с новой энергией поднимаются в воздух. А наверху опять начинают дружно трудиться над созданием очередной симпатичной тучки для своих путешествий. Поэтому все облака и тучки совершенно не похожи друг на друга. Ведь дождевые капли еще очень любят заниматься творчеством!

А еще у них очень много друзей и просто знакомых, которых нужно повидать и проведать. Поэтому все дождевые капли постоянно куда-то спешат, поскольку для них очень важно все успеть сделать вовремя. Ведь дождевые капли так ответственны!

Быстренько рассказав все это, Первая Капля, Которая Разбудила Травяное Семечко, плавно соскользнула с Травинки: «Пока! Еще увидимся!».

Тем временем новые капли застучали по листочкам Травинки. Она улыбалась и здоровалась с каждой. И теперь нисколечко не обижалась на то, что некоторые из них просто не успевали поговорить с ней, ведь у них, наверняка, столько неотложных дел!

Когда Травинка задремала, ей снились далекие реки и моря, но только такие, какими она сама себе могла их представить по рассказам Первой Капли, Которая Разбудила Травяное Семечко. А уж что она могла себе представить, тем более во сне, никто, в общем-то, точно и не знает…

Как-то неожиданно наступило лето, в одночасье заполнив собой все вокруг. Оно уверенно затопило окрестности спокойно-деловитым гудением-жужжанием-щебетанием, незаметно проросшим из весёлого весеннего гомона. Разбавило свежую сочную зелень яркими брызгами дикорастущих цветов, добавило кое-где красочных бабочек со стрекозами. Потом подумало: «Не плохо, однако!..» и завершило свой шедевр танцующими солнечными бликами.

До сих пор большинство растений были всецело заняты оформлением своего цветения, к которому все относились особенно щепетильно. Но и они наконец-то получили возможность отдышаться и спокойно оглядеться по сторонам.

- Ах, здравствуйте!..

- Как поживаете?..

- Да что вы говорите?..

- Спасибо, милочка! Вы тоже сегодня просто очаровательны!..

Весёлые одуванчики заметно повзрослели и даже немного посерьёзнели. Их некогда юные золотистые головки теперь стали похожи на шарики белых пушистых облачков. А сами цветы иногда подолгу о чём-то задумывались, глядя в небо, и как-то особенно чутко прислушивались к часто меняющемуся ветерку.

Наша Травинка в последнее время тоже полюбила смотреть в небо. И мечтать. Она разглядывала проплывающие высоко над ней причудливые формы далёких облаков, пытаясь угадать в них очертания знакомых предметов. Ведь она знала, что дождевые капли, строящие облако, иногда любят повторять то, что им особенно полюбилось и запомнилось в их странствиях.

А ещё Травинка представляла саму себя дождевой каплей, путешествующей по всему миру на каком-нибудь особо приглянувшемся ей облаке. Непременно в компании Первой Капли, Которая Разбудила Травяное Семечко, ведь путешествие с друзьями – это такое удовольствие! И нужно обязательно не забыть пригласить с собой Бабочку, ей эта идея наверняка понравится! Кстати, о Бабочке…

- Эй! Ну, очнись же ты, наконец! – громко кричала Бабочка в самое ухо Травинки. При этом она ещё успевала энергично перемещаться вверх-вниз по травяным листочкам и изо всех сил дёргать их в разные стороны. Остановилась она, только окончательно растормашив Травинку. – Уф! Наконец-то!

Утомлённая столь необычными для неё физическими упражнениями, но вполне довольная полученным результатом, Бабочка вздохнула с облегчением и плюхнулась на спину, раскачиваясь на травяном листике. При этом она смешно пыхтела, пытаясь сохранить равновесие в столь необычном для неё положении.

- Я так переволновалась! Я так переволновалась! – причитала Бабочка в перерывах между пыхтением, трагически заламывая свои тонкие чёрные лапки.

Тут следует пояснить, что недавно она умудрилась залететь на одну театральную репетицию. Совершенно случайно, разумеется, по дороге в библиотеку. Ведь жизнь простых насекомых иногда так непредсказуема!

Увиденное и услышанное в театре настолько её поразило, что Бабочка немедленно пересмотрела все свои жизненные планы. В итоге её любимые научные изыскания были (временно, конечно!) сдвинуты в сторону, а она сама с восторгом отдалась искусству, став, по её мнению, самой настоящей заядлой театралкой.

Этой чудной мыслью и спешила поделиться Бабочка с Травинкой, которая всегда очень внимательно выслушивала все её невероятные истории. Бабочке просто необходимо было выплеснуть фонтан своих эмоций, чтобы не захлебнуться в них в одиночку.

Именно поэтому она не на шутку встревожилась, обнаружив Травинку совершенно далёкой от действительности. Ведь та не только не проявляла никакой радости при их встрече, но и как-будто даже совсем не заметила её появления!

Не может быть! А вдруг Травинка тяжело больна или вообще потеряла сознание?.. Именно такие жуткие мысли подстегнули обычно деликатную Бабочку на столь решительные меры по спасению своей подруги.

- А ещё в театре очень важно любить. Себя. И искусство. Или себя в искусстве… Или искусство в себе… Что-то не помню, что в чём… Но, главное, что я люблю и искусство, и себя! Как же мне это близко!..

Травинка улыбнулась и обняла Бабочку своим листочком. Какая же та всё-таки у неё умница!

Лето вступило в пору своего окончательного расцвета.

Пчелы и шмели, придирчиво осматривая свои угодья, с видимым удовольствием потирали натруженные лапки. Другие букашки, разморенные дневной жарой, не упускали случая вздремнуть в прохладной тени листочков. Поэтому общественная жизнь растений и насекомых набирала свой привычный темп лишь до и после полуденного солнцестояния.

В общем, всё текло своим чередом, пока умную Бабочку не настиг очередной, по её собственному определению, душевный катаклизм. Он заключался в том, что её любимый театральный коллектив вдруг быстренько собрался и уехал на гастроли.

Это печальное событие вызвало такой шквал трагических эмоций в невостребованной отныне тонкой душевной организации Бабочки, что теперь настала очередь Травинки беспокоиться о здоровье своей подружки.

Особенно тогда, когда после долгого молчания и шумных вздохов та прижала к груди плотно сжатые в кулачки лапки и, откинув назад голову с закрытыми глазами, громко произнесла замогильным голосом: «Куда уйду я, если сердце здесь?».

Совершенно ошарашенная окрестная публика буквально застыла на месте. Тот, кто разговаривал, забыл закрыть рот, а тот, кто двигался, застыл в воздухе с поднятой лапкой. Листики растений в едином порыве дружно встали торчком…

Выдержав достаточную паузу, Бабочка обвела всех довольным взглядом из-под пушистых угольно-чёрных ресниц и скромно заметила: «Шекспир. «Ромео и Джульетта». Действие второе. Сцена первая».

Окрестности одновременно звучно выдохнули: «Уфф!..». И тут же решили, что нужно спасать товарища, пока это ещё возможно.

Вот так нечаянно, совместными усилиями местной флоры и фауны, и был создан самодеятельный театр под чутким руководством Бабочки, его бессменной блистательной примы. А также режиссёра, постановщика и критика в одном лице.

Сценой служили нижние веточки Рябинки, с большим трудом отстоявшей это почётное право в конкурсе на лучшую декорацию. Да и то, поговаривали, не без помощи клёна, пообещавшего, в случае надобности, протянуть ей свои широкие листья в качестве занавеса. Очень дополняла сценическое оформление вереница божьих коровок, призванных изображать огни рампы. Стрекозам была поручена хореографическая часть проекта. И, наконец, озвучивал действие коллектив особо музыкально одарённых кузнечиков.

Травинке очень нравились эти импровизированные спектакли. Она много рассказывала о них Первой Капле, Которая Разбудила Травяное Семечко, а та, в свою очередь, делилась услышанным со всеми своими знакомыми.

Поэтому неудивительно, что вскоре Бабочка повсеместно стала очень популярна, а на её выступления начали собираться со всей округи не только насекомые, но и некоторые любопытные молодые синички. Последние совершенно искренне пообещали всем относиться к актёрам и зрителям исключительно по-братски. И в храме искусства – ни-ни! Никаких гастрономических мыслей! «Мы же не гусеницы какие-нибудь!..»

Лето, лето, лето… Очень жаль, но и оно рано или поздно заканчивается. Конечно, лучше, когда позже, но только всё равно расставание с тёплыми денёчками неизбежно.

Совсем незаметно подкралась осень с прохладными сумерками и стылыми ночами. Многочисленный маленький народ насекомых теперь вовсю старался использовать каждый погожий день, чтобы вдосталь насладиться последним в этом году солнечным теплом. При этом все почему-то были лениво медлительны, хотя и начали всё чаще всерьёз задумываться о своих будущих зимних квартирах.

Травинке всё это было в новинку, поэтому она с радостным удивлением наблюдала за изменениями в природе и поведении своих друзей. А посмотреть было на что, потому что каждый новый день был окрашен совершенно новыми красками. Травинке даже иногда казалось, что некоторые из этих красок случайно расплескались на настроение и ощущения.

Рябинка теперь постоянно примеряла разные наряды, словно подбирая подходящую к своему настроению цветовую гамму. От зелёного до пурпурно-жёлтого. Всё её не устраивало. Всё не то! Она капризничала по малейшему поводу и напрочь отказывалась разговаривать на другие темы. Единственное, что могло успокоить красавицу – это восхищение её поистине роскошными гроздьями ярко-оранжевых ягодок, которые действительно были ей к лицу при любой одежде.

- Ну, как?.. – в сотый раз задавала она Клёну свой любимый вопрос, причём с таким видом, как-будто от ответа зависела вся её жизнь.

Её преданный поклонник, заметно возмужавший за лето, терялся от смущения, глядя на свою несносную подружку влюблёнными глазами. Молча улыбался. И, немного стесняясь проявления своих чувств, покрывался пунцовыми пятнами, с каждым днём всё больше и больше…

10.

Закружившись разноцветным осенним ветром, облетела последняя листва с уснувших до весны деревьев. Кругом стало совсем тихо, лишь иногда сновали беспокойные лесные птицы, да суетливые мышки тащили в свои норки найденный колосок или орешек. Ночами холодало, покрывало наутро траву серебристым инеем…

А наша Травинка совсем выросла, обзаведясь к зиме довольно густой гривой, из-под которой она частенько смотрела в небо, которое все чаще и чаще было затянуто пухлыми серыми облаками. А еще ей, почему-то, все чаще хотелось спать, поэтому иногда она, поджидая в гости Первую Каплю, Которая Разбудила Травяное Семечко, тихонько дремала под легкий шорох опавших листьев. И снились ей Бабочка и другие знакомые насекомые, укрывшиеся в укромных местечках до наступления тепла…

И вот однажды произошло нечто, настоящее чудо!.. На голову изумленной Травинке посыпались белоснежные кружевные создания, одно из которых закружилось прямо перед ней и вдруг засмеялось голосом Первой Капли, Которая Разбудила Травяное Семечко. И тут Травинка поняла, что это снежинки, что началась зима, о которой ей рассказывала ее подружка Капля, но… Глядя на монотонно падающий снег, глаза Травинки совсем сомкнулись, а она сама незаметно погрузилась в глубокий сон, тепло и уютно укрытая мягким воздушным одеялом из пушистых снежинок.

«В тридевятом царстве, в тридевятом государстве…» Нет, не то! «Сидит девица в земляной темнице…» И снился Травинке яркий, почти ослепительный, свет, струящийся отовсюду, и тепло, которым этот свет окутывал ее словно мягким пушистым одеялом, заставляя улыбаться даже во сне!..

Inferno

2010-07-03T18:45:00.000+03:00

Пять часов после зенита. Пять часов до заката…

Роскошное южное солнце, словно на цыпочках, осторожно подкрадывается к морю, как будто невзначай пытаясь заглянуть за почти призрачный горизонт, туда, где безмятежно играет изумрудными бликами расплавленная лазурь неба, упавшего в бездну.

Передо мной – широкая мраморная лестница, белой пеной ниспадающая в море среди буйного бело-ало-розового изобилия дикой азалии и олеандров.

Я стою на верхней ступени. У меня есть пять часов. Целых пять часов. Только пять часов, чтобы прожить жизнь… Я могу распахнуть руки и взлететь, но знаю, что должна идти. Попробую?..

Солнце повсюду. Оно звенит в дрожащем мареве одуряющего аромата цветущих роз, напоенных морским бризом эвкалиптов и магнолий, в сдержанном шуршании молодого бамбука. Я спускаюсь…

Солнце везде. Оно уверенной неизбежностью заполняет собой всё. Я закрываю глаза и чувствую, как каждая клеточка моего тела захлёбывается солнечным безумием, растворяясь в нем без остатка и заново из него рождаясь. Мириады солнц во мне и вокруг меня! Мы смеёмся вместе с растениями. Мы – единое целое. У нас один пульс. Остановиться?..

Позади меня – величие сродства белого мрамора и изумрудного дикого винограда, прохлада благородного камня в жадных объятиях раскаленной сочной зелени. Робкая струйка старого источника, рождаясь в недрах некогда грозной каменной львиной морды, доверчиво трогает мою ладонь и, словно зажмурившись, рассыпается бриллиантами брызг по упругим телам золотистых кувшинок в маленьком импровизированном водоёме. Ощущение надёжности?..

Я могу остановить время. Я могу навсегда остаться в этой прекрасной обители покоя и безмятежного счастья. Холодные щупальца неизвестности никогда не посмеют обхватить мои запястья сумраком липкого страха. Зачем идти дальше? Зачем?..

Солнце напротив меня. Оно пристально и испытующе смотрит мне прямо в глаза. Оно ждет ответа. Оно требует ответа. Я, с улыбкой провинившегося ребёнка, протягиваю вперёд руки и нежно глажу солнце по лицу. Извини…

Выбор сделан. Невидимые часики снова начали свой отсчёт, но мне отчего-то стало намного легче. Каждая пройденная ступень заново перечёркивает прошлое. Надёжно и безвозвратно. Я должна идти. Я иду…

Бесконечное море, похожее на большое доброе животное, призывно толкает тёплым носом холодные ступени. Оно узнало меня и, играя, пытается лизнуть мне руки.

Солнце молчит. Зачем задавать вопросы, на которые нет ответа?..

Солнце краснеет от разочарования. Оно в последний раз, горячо и жадно, словно прощаясь на целую жизнь, целует меня, кипарисы, мрамор, оставляя повсюду червонно-красные пятна своих поцелуев. И отворачивается за горизонт, украдкой смахивая со своего лица вереницу ярких брызг, танцующих на волне. Солнце плачет?..

Солнце растворяется в вечности. И только море, как старый верный пёс, с шумным вздохом сворачивается возле моих ног и спокойно засыпает. Опять одна?..

Моё время истекло. Я не смогла вспомнить что-то очень важное. То, что должна была понять. Найти ответы на вопросы, на которые нет ответа. И значит, завтра я должна буду пройти ещё один путь. Длиной в жизнь. С верхней ступени…

Август

2010-07-02T14:42:00.000+03:00

Он выскочил из жаркого нутра лета как-то чересчур скоро и, наверное поэтому, как всегда неожиданно. Замер испуганным зверьком, припав на все четыре лапки. Ловя чутким носом первое дыхание осени, с запоздавшей надеждой оглянулся назад. Так и остался, вроде как неродным ребёнком лету, да и осени тоже пока как бы и не нужен…

Как-то враз пропали стрижи. Вчера ещё рассекали знойный воздух чёрно-бурыми торпедами упитанных тел, добросовестно откормленных за какую-то пару месяцев. Шумели, суетились, пищали, чуть-чуть не задевали друг друга сильными крыльями, стремительно проносясь над крышами весёлой базарной гурьбой. Цеплялись острыми коготками за балконные выступы, юрко вертя любопытными головками. Что-то высматривали, громко комментировали и, хитро подмигнув лукавым глазом, отпадали вниз, словно сытые гусеницы с листа. Вчера ещё…

А сегодня давила на слух тишина. Внезапно осиротевшее небо как будто замерло в недоумении, не обнаружив вдруг проворно снующих фигурок своих беспокойных квартирантов. Только две ласточки плавно скользили между тополями, над яблонями. Их точёные фигурки с белоснежными животиками и малиновыми щёчками, торжественно исполняющие свой прощальный медленный танец, были завораживающе красивы. И почему-то, пусть даже совсем немного, овеяны лёгкой грустью в своём изысканном совершенстве. А через пару дней так же внезапно исчезли и они…

Но природа не терпит пустоты. Зачерпнула, истосковавшись по птичьему гаму, щедрой ладонью по окрестным лесам и рассыпала на яблони говорливых скворцов. А те громко поскандалили для разнообразия и, сбившись удивлённой кучкой на черёмухе, решили: рано ещё. И с чувством исполненного долга отправились пока восвояси…

Днём ещё ароматны солнцем раскаленные розетки диких ромашек. Но иногда вдруг лёгкий прохладный ветерок срывает с насторожившихся тополей отрезвляюще остропряный запах коры и будущих прелых листьев, игриво бросая его охапками в случайных прохожих.

Успокоился немного зверёк-август. Вытянулся блестящей бурой шкуркой по краю лета, подвижным чёрным носом – в осень, заметая длинным мохнатым хвостом осколки июльской жары. Задремал, вроде… А в глубоких небесных глазах всё плыли и плыли ослепительные высокие облака в предвкушении первого паутинного полёта…

Полнолуние

2010-07-02T14:37:00.000+03:00

Полный месяц без устали, по-собачьи, грыз тучу. Рвал яростно и кусками разбрасывал вокруг себя, светясь белым от негодования. И небо становилось как черепаховый панцирь. И было странно. А дикий хохот беснующейся луны слепил глаза и тихо сглатывался сине-зелёным небом сквозь бледные черепашки искусанных облаков.

И дивная печаль вдруг мимоходом касалась лба прохладными губами, проводила по вискам, заглядывая в замирающее сердце обжигающей тоской. И так же невпопад сменялась радостным, светлым возбуждением, взвивающимся в звёзды тонкой прозрачной спиралью. Туда, где внезапно терялась реальность времени и пространства, и пульсировала аорта вечности, готовясь к рождению новой Вселенной.

И хотелось бежать, бежать за этой бесконечной и неизбежной луной. Взвывать от восторга всей стаей, хмелея от каждого глотка воздуха, прошитого серебряными нитями. Рвать у звёзд рыхлое белое мясо облаков молодыми клыками. И засыпать на рассвете с глупой щенячьей улыбкой, дёргая во сне лапами.

Апрельское полнолуние – это приговор…

Высшая мера, без права обжалования…

Стихи, пришедшие когда-то...

2010-07-02T01:38:00.000+03:00

Настанет время чёрных кошек,
И я опять не усну до рассвета.
Поманит пальцем лунная дорожка,
И рассмеются звёзды серебристым смехом.
Отбросив шелуху дневного плена,
Я снова стану лёгкой и прозрачной
И брошусь в пенную пучину лета,
Став просто маленькой крупицей счастья.

День прожит. Не хватило дня…
И много дел останется на завтра.
Когда-нибудь мне скажут: «Жизнь прошла!»
Не хватит жизни… Так всегда.
Ведь много дел, а жизни – мало!

Прости, люблю тебя до боли,
Озёрный край влюблённых журавлей!
Я не умру – скользну в твои объятья
Прозрачным бликом солнечных дождей.
Я буду пить твои снега и росы,
Дышать закатом дремлющей листвы.
Прими меня в себя!
Журчаньем синих вёсен.
Прохладной тишиной над трепетом ручья.

В бледном небе заката – две птицы.
Неторопливо, спокойно парят,
Отметая плавными взмахами чёрных крыльев суету.
Они – бесконечность.
Как этот ослепительно оранжевый диск солнца.
Как эти недолгие краски вечернего неба.
Вместе с последним лучом заходящего солнца
Гаснет безмятежность,
Рождённая мягким светлым теплом.

Тишина пугливыми глазами
Заглянула в душу, прочитала мысли.
Как понять ей, что хочу грозы я!
Молний! Грома! Ураганов свиста!

«Жить хочу!» - как в миг последний
Прошептали губы и затихли…
Далека смерть. Жизнь так близко!
Дайте мне её! Хочу напиться…

Пронзительно синее небо
В короне берёз золотых.
Высокие чистые трели.
Тёплый солнечный блик.
Ветер. Шорохи. Звуки.
И снова так сладко душе,
Как-будто любимые руки
Тебя обнимают во сне…

Когда погаснет свет свечи,
И лик зари, лиловый и печальный,
Коснётся твоего окна,
Ты в юный день и в юный год
Войдёшь с словами на устах:
«Люблю… Любима…» Большего не надо!..

Во сне мы с тобой повстречались,
Но в явь побоялись шагнуть.
Во сне мы с тобою расстались
И сон не посмели спугнуть…

Разорвать невидимые нити…
И уйти. Куда? В небытиё.
Если бы ты только знал, любимый,
Как они надёжней всех оков!

Идти по дороге, залитой солнцем,
И от радости жмуриться.
Хочу так любить…
Не хочу, чтобы в нашу любовь
Проникали времени холодные щупальца.
Не хочу, чтобы она стала привычной.
Ведь тогда она начнёт стареть. Потом умрёт. И я.
Хочу всегда ей радоваться, удивляться.
Тогда юность будет вечной,
И мы будем счастливы с тобой! Всегда!

Алую гвоздику – на чёрный асфальт.
Белую розу – в липкую грязь.
Было – что не было.
Брось – и забудь!
Люди!!!
Когда я к вам зверем вернусь?

Я не знаю молитву.
Я не верила в Бога.
Боже мой, как тоскливо!
Господи! Как одиноко!..

СОН
В пустом городе есть один пустой дом.
С обязательно мокрыми окнами.
Никогда и никто не был в нём.
Я зайду туда. В серой мгле – дождь.
Дождь за безликими серыми шторами.
Неуютно и сыро. Очень холодно.
Нет людей и собак. В этом городе я одна.
Мысли, чувства этой серой мглой припорошены.
Дом пустой. Серый дождь. Мне не выйти одной.
Никогда…

Где границы разумного и черта безрассудства?
Где предел безысходности и где бред самодурства?
Расскажите мне главное, покажите мне ценности.
Покажите границы!
Ну, а если мне тесно в них?..

К чему обиды и слова?
Ведь я одна.
Среди смеющейся толпы
Всегда одна.
Ведь, если даже рядом ты,
То нет тебя!

Я в себе заблудилась,
Я в себе потерялась.
Словно в лодочке утлой
Без весла оказалась…

Где мне найти мою любовь?
Она ушла и не вернулась…
Как-будто в прорубь окунулась,
И унесла её вода…

Моя заплаканная душа
Билась вечером в чёрное окно,
Оставляя на стекле следы слёз.
Почему ты решил, что это
Опять прошёл дождь?..
Почему ты решил, что это
Была гроза?..
Когда кричала во тьме звезда,
Кутаясь от космического холода
В обрывки равнодушной тучи,
Почему ты решил, что это
Была гроза?!
Любви? Да ей просто нужна была
Капля тепла! Частица тебя…

Еще не встретившись – расстаться,
Друг друга не узнав в толпе.
Как страшно – в жизни потеряться.
И без любви пропасть во мгле.

Одинокое пламя ночи
Я в ладони сожму осторожно.
И на миг стану птицей лесной.
Или ветром.
Или тобой.

Я не войду в твою любовь.
Не потревожу.
Но только ты меня забыть
Уже не сможешь!

Закричит, забьётся, заплачет.
И сорвётся! Как в воду канет.
Тишину на мгновенье обманет.
И опять!
Сердце, сердце! Ты - лёд и пламень!

Я зажгу все лампы -
Пусть будет праздник!
Я зажгу все звёзды –
Пусть будет счастье!
Для меня, для тебя,
Для всех птиц и зверей
Будут двери открыты в ненастье!

Доверчиво прохладным носа пятачком
Уткнётся летний вечер мне в колени
И завиляет ласково хвостом.
Мой милый пёс! Мой верный друг навеки!

Я убежала из дворцов в леса и степи
И повстречала там тебя, мой гордый ветер!
Накроешь ты меня крылом – я стану птицей-песней
И полечу навстречу дню с тобою вместе.

Прощай, прощай, моя печаль!
Мы будем пить и веселиться.
Но дай мне, Боже, очутиться
Наедине опять с тобой!..

Мне кажется, что я тебя люблю.
Совсем нечаянно.
Мне кажется, что я тебя люблю.
Почти отчаянно.
Пусть ночь пройдёт. Но не любовь.
Ты в ней останешься.
Как жаль, что ты – мой сон.
Что ты мне кажешься.

Мой брат – болотный огонёк.
У нас глаза цвета разлуки.
Или тоски. И вечной муки
Единства счастья и беды.

Не хочу. Не могу. Не умею.
Свою душу – как шею в петлю.
Пусть рыдает, кричит и смеётся.
Пусть живёт!
И в тебе отзовётся.

Моя заблудшая душа,
Где ты найдёшь того пророка,
Что путь тебе укажет к Богу,
Свечу зажжёт и от порога
Благословит на жизнь, любя?..

За последней звездой
На заре голубой
Побегу, словно вслед за счастьем.
Я её не найду.
И в траву упаду.
Пропаду - промолчу. Не заплачу.

Верни меня на эту землю!
Пусть грешницей.
Я не могу святою быть
Там, в бесконечности.

Хочу любить – как пылать.
И чтоб синим пламенем!
Хочу сгореть я дотла
В этом пламени адовом.
Сгореть. Взлететь. И вновь упасть,
По земле развеявшись.
Любимый образ сохранить,
Исчезнув в Вечности.

Здравствуй, здравствуй
И прощай,
Набежавшая слеза!
Ты давно не приходила.
Погостила и ушла.
Что же ты молчишь,
Душа?..

Я буду рисовать безумство неба:
Неистовство заката и покой,
Последний всполох солнечного света,
Который канет в пурпур облаков…

Не ловите дикую птицу!
Не сажайте её в клетку!
Не ломайте её крыльев!
Не вонзайте прутья в её сердце!
Она всегда будет помнить СОЛНЦЕ!
Она всегда будет чувствовать НЕБО!
Да поймите же,
Ведь это – ПТИЦА!!!
Она сама на ЛЮБОВЬ ответит!..

«Прости, забудь и уходи», -
Моя любовь мне прошептала.
«Я ничего не обещала,
И ты мне верить не должна».
Над обгоревшею листвой
Растает дымка голубая…
Но пламя теплится печали
И вновь взметнуться хочет ввысь,
Но «Удержись, не оглянись!» -
Опять мне вслед любовь кричала
Или предательски молчала,
Когда её порой звала,
Её просила и молила: «Спаси!»
«Забудь и уходи!
Ведь путь, усыпанный цветами,
Тебя ко мне не приводил!» -
Высокомерно отвечала.
Моя жестокая любовь,
Ты даже слов других не знала.
И словно страшный демон ада
Судьбой мне послана была
Однажды раз и навсегда.
Моя прекрасная любовь,
Парящая под облаками,
Была ты нищей и богатой,
Была дождём, была закатом,
Но ты не знала никогда,
Что ты и кровь, и плоть моя,
Что я – есть ты, а ты – есть я!

Я не хочу так больше, не могу!
Сама себя я убиваю на бегу.
По капле яда в кровь. И по глотку.
Но жизнь идёт. А я никак не упаду…

Меня будили по ночам
Горячие глаза звёзд,
Когда ослепшие от ветра фонари
Тянули к ним свои прозрачные пальцы,
Срываясь с привязи и скуля,
Словно свора брошенных голодных псов.
Когда корчилась от боли луна,
Разбившаяся вдребезги на тысячи осколков,
Хрустящих под ногами кровавыми кристаллами
Лопнувших вен.
Когда вздыбленная от гнева земля
Рвала в клочья чёрный бархат своего тела,
Задушенного мёртвыми корнями деревьев,
Впитавших в себя ненависть.
Тогда обжигающий взгляд моей далёкой сестры
Заставлял меня каждый раз умирать заново
Вместе с моим сошедшим с ума миром…

Я буду пить весну
Огромными глотками,
Словно олень, припавший к роднику.
И стану ветром
И твоим обманом,
Что пронесётся мимо,
Опьяняя налету.

На ресницах – то ли слёзы, то ли дождинки…
День, как шторой, задёрнут влагой.
И на плечи дождём мне струится
Бесконечная грусть – фуга Баха…

Тихое, ласковое, нежное
Чьё-то имя тает в тишине…
Словно приговор – ОПУСТОШЕНИЕ.
И расплата – казнь себя в себе.

Глаза волка – янтарный вскрик моря,
Зачерпнутый ладонью у виска.
Начало бесконечности.
И пропасть, звенящая пронзительной тоской.

Ты не заметишь меня во мне.
Как жаль…
И осторожно сердце зубами
Стиснет печаль.
Шумное, яркое мимо промчит,
Роняя след.
Не разглядишь. И что-то погаснет во мне
Навек…

Хочу бежать по лунному мосту,
Вдыхая пьяный аромат сирени.
И танцевать до самого утра
С безумным ветром, страстным менестрелем.
Хочу забыть саму себя,
Кружась в призывном ритме ливней.
Забыть тебя! Забыть тебя!
И в первый раз уснуть счастливой…

Не упади, случайная слеза,
На эту боль, на эту рану.
Не потревожь!
О, Бога ради, не буди!
Пусть спит
Тревожным сном тирана.

Что жизнь моя?
Преддверье будущего тлена?
Источник счастья? Сгусток гнева?
Или запёкшаяся кровь
Воспоминания о НЁМ?

Не удержаться и не отвернуться.
Подхватит Ночь протянутые руки,
Наполнит до краёв волшебный кубок.
И вот уже я – Ночь,
А звёзды – флейты звуки…

По раскалённым углям босиком –
Как по звёздному небу,
Бросив за спину круг луны,
Словно в море монету,
Побегу по следам, что ведут к прибою.
По чужим следам.
За чужой судьбою.

Запомни истину:
Зажатый спазмом нерв
Лишь на мгновенье мёртв и недвижим.
Он снова задрожит, забьётся, закричит.
Нужны лишь силы – миг тот пережить…

Пусть жизнь моя как огонёк,
То засмеётся, то навзрыд заплачет.
Она твоя. Я не могу иначе.
Тебе, однако, это невдомёк…

Острым лезвием обиды
Режет дождь доверчивые руки.
Мы уже мертвы под ливнем
Отчуждения. Мы - трупы.

Мокрый щенок свернулся под лавкой.
Дождь без конца. Дождь без оглядки.
Серые крыши. Бесцветные лица.
Но чьи-то белые губы
Шепчут молитву…

Как по разбитому стеклу,
Иду я по непониманью.
И как надежды обнищанье,
Воспринимаю суету.
Опять пройдут тысячелетья,
Прикрыв лохмотьями увечья,
И лишь нечёткий след кровавый
Напомнит мне, что я живу…

И душа моя покрылась пеплом.
Когда это было? Я не помню.
Но помню, что светилось солнце
Неистовым лиловым светом.
И поседели все деревья.
Зачем это было? Я не знаю.
Стояла средь обугленной равнины
Я пред Любовью на коленях…

Я создала тебя из пустоты.
Из ничего. Как ветер – облако.
Я свила радугу мечты
С твоим лицом и твоим голосом.
И не могла никак понять,
А может просто не хотела,
Что не смогу я воплотить
Свой миф в уже живое тело.

Сожми в ладони солнце,
А в другой – луну.
И в раскрытое небо
Загляни как в судьбу.
Может быть, ты увидишь
Мир, прекрасный как сон,
Что сияет над бездной
Со стеклянным мостом.

Не коснись моей жизни,
Не задень крылом.
Отлетят в осень листья,
Станет горько потом.
Перелётная птица,
Ты летишь в свой дом.
Не садись мне на плечи!
Ведь так больно потом…

Кикимора болотная,
Выйди, выйди мне навстречу.
Погадаешь мне, зелёная,
И проводишь в чащу к лешему.
Ой, друзья мои лохматые,
С вами горестно и весело!
Соберу траву дурманную
И останусь с вами вместе я.

И звёзды плескались в луже,
И падали брызги в небо.
Кому это было нужно?
Тому ли, кто знал наверно?

Закричит в ночи дикая кошка, -
Где-то вновь сотворение мира.
Нет ещё ни Рая, ни Ада.
Есть луна. И есть кошка.
А кошка всегда права.
Кошка знает начало,
Ведь для неё
Всё давным-давно уже было…

И упадёт последний жёлтый лист…
Как пожелтевшая страница истлеет в мраке бытия.
И сгинет ночь.
На смену дню наступит новый день,
И жизнь продлится…
Пусть упадёт последний лист!
Пусть вечность повторится!

В тишине, торжественной и звонкой,
Стынет лес, стряхнув остатки сна.
В предрассветной дымке утопая,
Как могуч ты, неприятель зла!
На кустах, как грязные лохмотья,
Затаились тёмные черты.
Влажный мрак по моху вглубь уходит,
Прячась в норы – логово ночи.
Пусть минуту, пусть ещё мгновенье
Всё молчит в восторженной тиши –
В кронах первый луч уже играет,
Разрывая сумрак, а за ним –
Паутинкой солнечного света
Оплетёт столетние стволы.
Изумрудом вспыхнет пень замшелый.
Янтарём вдруг брызнет смоль сосны.
Первый ветра вздох, совсем несмелый,
Пробежит, чуть слышно, по листве.
Там замрёт. И снова шаловливо
Прыгнет вниз. Как змей скользнёт в траве.
В тишине пронзительно и тонко
Зазвенит разбуженный комар.
И прозрачный воздух долго-долго
Будет после этого дрожать…

Мой дождь,
Пролившийся назавтра
Потоком солнечного сна
В мой город,
Пламенем объятый
Вечнозелёного огня;
Моя звезда,
Раскрывшаяся утром
Цветком, вспорхнувшим в тишину, -
Мой мир,
В который ты без стука
Лишь перейдёшь по стебельку.

О котах и голубях (небольшая интермедия из городской жизни)

2010-06-30T00:11:00.000+03:00

Обычный городской пейзаж из жизни «спального» района Киева: на газоне под окнами типовой многоэтажки «пасется» стайка дворовых голубей. Кто-то лениво бродит среди скудной растительности в поисках завалявшегося съестного, кто-то приводит в порядок свое немного поизносившееся после недавних стычек оперение, надеясь произвести впечатление на молодых голубок, с любопытством поглядывающих на будущих ухажеров тайком от родителей. Кто-то вообще ничего не делает, с тоской наблюдая за окнами кухонь.

Расположившийся неподалеку от столь почтенного общества молодой пепельно-серый кот буквально изнывает от безделья. Лето. Солнце. Полдень. Короче, скучно всем присутствующим…

Наконец, один из жильцов выбрасывает из окна какие-то объедки. Шоу начинается!

Как водится, птица, нашедшая более-менее лакомый кусочек, тут же окружается своими прожорливыми собратьями, стремящимися, во что бы то ни стало, завладеть вожделенным объектом питания. В ход идут все доступные средства: крики, щипки, тумаки, вплоть до взаимного выдергивания перьев и прочих сопутствующих таким мероприятиям неприятностей. Еще несколько минут назад млевшая от нежного воркования барышня оказывается смятой мощным торсом недавнего обожателя, который вдруг замечает во главе пиршества своего соперника. Пардон, мадемуазель, положение обязывает! Опять крики, хлопанье крыльев, шум, гам! Жизнь есть движение! Все это понимают, поэтому радостно и энергично продолжают оттеснять соседа справа и слева от предполагаемого места дислокации пищи.

Кот чуть не взвыл от восторга! Поскольку хлеба ему не хотелось, его молодая резвая душа жаждала зрелищ. Какое-то время, с интересом наблюдая за упитанными тушками, с неподдельным энтузиазмом снующими туда-сюда, кот, по-видимому, решил, что и его собственный организм нуждается в некоторых упражнениях.

Сначала он немного прогулялся среди чахлых травок, изо всех сил пытаясь придать собственной хитрой физиономии совершенно равнодушный вид. Затем вдруг метнул свое долговязое тело в наиболее густой островок травы. Притаился... Наверное, стал невидимым, поскольку птицы по-прежнему сосредоточенно клевали корм, не обращая внимания на подобные маневры.

Удивившись такой беспечности и возмутившись таким неуважением, юный лев решил прибегнуть к крайним мерам. Припав к земле и неуклюже работая острыми лопатками, он короткими перебежками двинулся прямо в эпицентр действий. Но и столь решительные действия повергли в состояние благоговейного ужаса лишь подростковую часть птичьего общества: молодняк испуганно замер, как по команде настороженно вытянув худенькие шейки. Более зрелые птицы, насмешливо прищурив черные бусины глаз, деловито обходили неожиданное препятствие на расстоянии вытянутой лапы и, нисколько не стесняясь, продолжали свое столь милое сердцу занятие.

Кота это смутило. Наверное, даже расстроило. Забыв о маскировке, он растерянно сел на тощий зад, сердито дергая из стороны в сторону пушистым хвостом. Его скромный жизненный опыт, по-видимому, ничем не мог помочь своему владельцу. По крайней мере, в данной ситуации.

И тут произошло нечто. Как по команде, вся голубиная стая перестала предаваться чревоугодию и насторожилась. Кот мысленно улыбнулся, но, расправив уже было худые плечи, вдруг снова поник, поняв причину всеобщего пристального внимания, - на сцене появился новый персонаж.

Им явился немолодой, довольно-таки серьёзно потрепанный жизнью и коллегами хромой рыжий кот. Но что это был за экземпляр! Несмотря на свою хромоту, он двигался размашистым, уверенным шагом хозяина жизни. Его сильное, немного поджарое тело венчала крупная, покрытая многочисленными шрамами голова, крепко сидевшая на мощном загривке. Одним словом, это было поистине великолепное животное с грацией настоящего повелителя джунглей.

Ропот почтительного восхищения пронёсся по рядам пернатых. Судорожно сглотнув, вся птичья братия в небывалом единстве застыла на месте, словно удивительная скульптурная группа.

Не прекращая движения, рыжий одобрительно дернул хвостом и, буквально на секунду слегка притормозив, задумчиво скользнул взглядом по голубиным головам, словно прикидывая в уме размеры своих охотничьих угодий.

Тут птичьи нервы, и так натянутые упругими струнками до предела, у кого-то не выдерживают. Поддавшись всеобщей панике, толком так и не разобрав, что к чему, выкатив глаза от ужаса и хлопая друг друга крыльями по головам, вся стая в едином порыве взмывает ввысь, уже в воздухе пытаясь сориентироваться в пространстве.

Рыжий довольно ухмыльнулся и, потянув носом воздух, заметил своего слегка оглушенного одновременным массовым хлопаньем крыльев молодого собрата, который растерянно припал к земле, крепко прижав уши к голове. Возникла неловкая пауза. Несколько затянувшаяся, она немного напрягла обоих. Наконец, рыжий привычно взял ситуацию под свой контроль. Пристально и исподлобья глядя в глаза предполагаемого противника, он двинулся в сторону молодого.

Серый кот, опешив от столь радикальных действий, инстинктивно вскинулся и, изогнувшись дугой, встопорщил ёжиком шерстку и зашипел, зажмурившись от страха.

Рыжий тем временем приближался с каким-то яростным внутриутробным клокотанием, нервно дёргая хвостом, словно бичом.

Столь жуткое зрелище неожиданно вызвало целую бурю эмоций у молодого животного. Его буквально разрывало на части от желания немедленно скрыться, взобраться на самое высокое дерево, просто раствориться в воздухе, с одной стороны. С другой – в голову ударила горячая молодая кровь, почему-то именно сейчас требующая пересмотра всех существующих кошачьих приоритетов. Мучительная внутренняя борьба здравого смысла с гормонами разгорелась не на шутку. «Ах, как не вовремя!..» – видимо, решил здравый смысл в последнюю минуту. И тотчас был услышан своим благодарным хозяином, который, подпрыгнув, как на пружинах, на всех четырёх лапах, с отчаянным воплем рванул с места, высоко задрав свой великолепный хвост.

Рыжий остановился, с удовлетворенным прищуром принюхиваясь к остаткам запаха страха, ещё витающим вокруг него. Потянувшись, размял напряжённые в предвкушении битвы мышцы, оставив на земле глубокие борозды от крепких когтей. Отряхнулся. Оглянулся. И, поскольку желающих пообщаться с ним на горизонте больше не наблюдалось, с гордо поднятой головой единовластного монарха продолжил свой путь, так же царственно и не спешно.

Занавес! Публика в лице двух сорок на ближайшей берёзе аплодирует стоя, не забывая при этом подробно комментировать увиденное. Финита ля комедия!